В рамках банкротства локальное мировое соглашение с залоговым кредитором обычно помогает сохранить ипотечную недвижимость. Однако на практике нередко возникает вопрос: какое именно жильё считать единственным для должника. Подобная ситуация рассматривалась в деле о банкротстве жительницы Югры, где пересеклись интересы кредиторов и вопросы исполнительского иммунитета.
Должнице принадлежали жилой дом с земельным участком и 1/3 доли в квартире, обременённой ипотекой. Остальные доли в квартире находились у бывшего супруга и сына. В ходе процедуры суд утвердил локальное мировое соглашение со Сбербанком, по которому бывший супруг принял на себя обязательства по кредиту, а доля должницы перешла к нему. После этого женщина попросила исключить дом и участок из конкурсной массы, но первые две инстанции отказали, посчитав, что она уже выбрала квартиру как единственное жильё.
Окружной суд не согласился с таким подходом. Он указал, что доля в квартире была обременена ипотекой и не имела исполнительского иммунитета, а мировое соглашение предусматривало её передачу бывшему супругу, а не сохранение за должницей. Кроме того, после передачи доли женщина фактически проживала в доме и не имела другого жилья в собственности. При таких обстоятельствах суд признал дом единственным жильём, но окончательное решение не вынес — дело направлено на новое рассмотрение для исследования возможности раздела участка и обстоятельств дарения недвижимости.
Это дело не создаёт универсального правила для всех локальных мировых соглашений. Ключевыми факторами стали условия соглашения, переход ипотечной доли, фактическое проживание должницы и отсутствие у неё альтернативного жилья. Ранее мы рассказывали о том, сколько должен получить залоговый кредитор по такому соглашению.