Кредиторы, отказывая в списании долгов, часто ссылаются не на одно конкретное нарушение, а на общую картину поведения должника. Например, крупный кредит, небольшой период платежей, снятие наличных и последующее банкротство могут выглядеть подозрительно. Однако возникает вопрос: достаточно ли такой хронологии для отказа в освобождении от обязательств?
В деле о банкротстве жителя Удмуртии ПАО Сбербанк требовал не освобождать должника от обязательств на сумму 10,2 млн рублей. Банк утверждал, что должник искусственно создал видимость высокого дохода, получил крупный кредит без намерения возвращать его и не подтвердил целевое расходование средств. Первая инстанция, однако, завершила реализацию имущества и освободила должника, указав, что доводы банка о недостоверном доходе не доказаны. Суд также отметил, что банк, как профессиональный кредитор, мог проверить платежеспособность заемщика, но выдал кредит через онлайн-сервис без подтвержденного дохода.
Апелляционная инстанция, напротив, усмотрела недобросовестность в совокупности обстоятельств: крупный кредит, два полных платежа, быстрый выход на просрочку, спорные поступления от ИП, снятие наличных и отсутствие доказательств пересечения границы. Однако кассация поддержала первую инстанцию, подчеркнув, что подозрительная хронология может быть поводом для проверки, но не заменяет доказательств противоправного умысла. Апелляция не представила доказательств злонамеренности, не подтвердила предоставление банку ложных сведений и не установила признаков злостного уклонения.
Таким образом, для отказа в освобождении от долгов необходимы не просто подозрения, а доказанный состав недобросовестности: противоправное поведение должника, связанное с возникновением или исполнением обязательства, например, заведомо ложные сведения, сокрытие доходов или имущества, умысел на неисполнение либо иное злостное уклонение. В данном случае банк не смог этого доказать, поэтому долг был списан.